Осип Мандельштам. Паденье — неизменный спутник страха...

Паденье - неизменный спутник страха И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты: Булыжники и грубые мечты -- В них жажда смерти и тоска размаха! Так проклят будь готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге веселых дров не жгут. Немногие для вечности живут, Но если ты мгновенным озабочен - Твой жребий страшен и твой дом непрочен!

Осип Мандельштам — цитаты и высказывания

Страница, которую вы пытаетесь посмотреть, не существует. Этому может быть несколько причин: Страница была удалена; Страница была перенесена в другое место; Страницы никогда не существовало, а вам просто дали неверную ссылку.

Автор Осип Мандельштам • Опубликовала Зимний узор •

Сознание своей правоты нам дороже всего в поэзии и, с презрением отбрасывая бирюльки футуристов , для которых нет высшего наслаждения, как зацепить вязальной спицей трудное слово, мы вводим готику в отношения слов, подобно тому как Себастьян Бах утвердил ее в музыке. Какой безумец согласится строить, если он не верит в реальность материала, сопротивление которого он должен победить. Задачи построения такой поэтики взяла на себя органическая школа русской лирики, возникшая по творческой инициативе Гумилева и Городецкого в начале года, к которой официально примкнули Ахматова , Нарбут , Зенкевич и автор этих строк.

Очень небольшая литература по акмеизму и скупость на теорию его вождей затрудняет его изучение. Акмеизм возник из отталкивания: Попытка не удалась, акмеизм мировоззрением не занимался: Наоборот, можно создать школу одними только вкусами, без всяких идей.

Осип Мандельштам — поэт Искусства Мандельштам Осип Немногие для вечности живут, Но если ты мгновеньем озабочен — Твой жребий страшен и твой дом непрочен. Мандельштам Интерес к поэзии как к способу самовыражения возник у Мандельштама в годы учебы в Тенишевском училище — одной из лучших школ Петербурга. Семнадцатилетний юноша, страстно влюбленный в искусство, увлекающийся историей и философией, уже первыми своими стихами привлек внимание и читателей, и больших мастеров.

Паденье - неизменный спутник страха, И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам.

Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты: Булыжники и грубые мечты -- В них жажда смерти и тоска размаха! Так проклят будь готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге веселых дров не жгут. Немногие для вечности живут, Но если ты мгновенным озабочен -- Твой жребий страшен и твой дом непрочен! Случайные стихотворения этого автора.

Паденье - неизменный спутник страха (Осип Мандельштам)

И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты:

Паденье — неизм нный спутникъ страха, И самый страхъ есть чувство пустоты. Кто камни къ намъ бросаетъ съ высоты, И камень.

Людовик больше не на троне. Это игра воздвигает здесь стены! Разве работать — не значит играть? По свежим доскам широкой сцены Какая радость впервые шагать! Актер — корабельщик на палубе мира! И дом актера стоит на волнах! Никогда, никогда не боялась лира Тяжелого молота в братских руках! Что сказал художник, сказал и работник: И дни, и ночи Мы строим вместе — и наш дом готов!

Осип Мандельштам «"Паденье - неизменный спутник страха..."»

И опять же, если у Маяковского бунт как таковой, то для Мандельштама бунтовать - значит строить готический собор. Мысль эта с полной отчетливостью выговорена им в статье"Утро акмеизма" ок. Текст этот мыслился как манифест акмеизма, но был отвергнут Гумилевым и Городецким. Исследователи давно обратили внимание на взаимосвязь разбираемого нами стихотворения и этой статьи.

Это начало одного из ранних стихотворений Мандельштама[1], легших в основу его .. [23]"Паденье – неизменный спутник страха.

И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни к нам бросает с высоты — И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты — Булыжники и грубые мечты — В них жажда смерти и тоска размаха Так проклят будь готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге веселых дров не жгут! Немногие для вечности живут, Но если ты мгновенным озабочен, Твой жребий страшен и твой дом непрочен! Пятидесятилетний юбилей Надсона пришелся на год. Именно к этому юбилею и были изданы дневники и письма Надсона, под впечатлением от первого чтения которых и было, по всей видимости, написано стихотворение Мандельштама — в письме к А.

Плещееву Надсон с упоением описывает посещение ярмарочного швейцарского городка, имитирующего старинный готический замок. Как много мне тут помогли дневники и письма Надсона Сюда шел тот, кто хотел разделить судьбу поколенья вплоть до гибели ср. Упоминание в подобном контексте имени Тютчева объясняет появление в сонете Мандельштама многократно отмеченной реминисценции из тютчевского стихотворения: Напомним, что именно Надсон был автором ненавидимой Мандельштамом строки: Наша интерпретация отнюдь не противоречит гипотезе А.

Немногие для вечности живут...

Здесь, на твердой площадке яхт-клуба, Где высокая мачта и спасательный круг, У южного моря, под сенью Юга Деревянный пахучий строился сруб! Это игра воздвигает здесь стены! Разве работать — не значит играть? По свежим доскам широкой сцены Какая радость впервые шагать! Актер — корабельщик на палубе мира!

Поэзия Мандельштама свидетельствует о его постоянном поиске веры - в единстве веры, Паденье - неизменный спутник страха.

Людовик больше не на троне. И не рисую я, и не пою, И не вожу смычком черноголосым: Я только в жизнь впиваюсь и люблю Завидовать могучим, хитрым осам. О, если б и меня когда-нибудь могло Заставить, сон и смерть минуя, Стрекало воздуха и летнее тепло Услышать ось земную, ось земную Актер и рабочий Здесь, на твердой площадке яхт-клуба, Где высокая мачта и спасательный круг, У южного моря, под сенью Юга Деревянный пахучий строился сруб!

Это игра воздвигает здесь стены! Разве работать — не значит играть? По свежим доскам широкой сцены Какая радость впервые шагать!

Цитаты Осипа Мандельштама

И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты — И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты, Булыжники и грубые мечты — В них жажда смерти и тоска размаха… Так проклят будь, готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге веселых дров не жгут! Немногие для вечности живут; Но если ты мгновенным озабочен, Твой жребий страшен и твой дом непрочен! И лихорадочный больной, тоской распятый, Худыми пальцами свивая тонкий жгут, Сжимает свой платок, как талисман крылатый, И с отвращением глядит на круг минут… То было в сентябре, вертелись флюгера, И ставни хлопали — но буйная игра Гигантов и детей пророческой казалась, И тело нежное — то плавно подымалось, То грузно падало:

О таком забвении Мандельштам говорит в стихотворении того же, года : . Стихотворение"Паденье - неизменный спутник страха.

Оттуда он бежал, но куда? Читая его стихи, с удивлением видишь, что для Мандельштама оказывается родной любая эпоха, любая культура, в которую он погружается, куда он входит, как в родной дом. В году он был крещен в епископско-методистской церкви, однако главным для него оставалось то, что гораздо позже К. Для него была очевидна неразрывная связь христианства и культуры.

В советское время оставаться культурным человеком было так же непросто, как и верующим, собственно говоря, это было фактически одно и то же. Мандельштам нигде непосредственно о вере не говорит, но его строки дышат красотой христианской традиции и культуры, живым дыханием божественного откровения. Сама его жизнь оказалась свидетельством его христианского смирения и настоящей любви к врагам. До последних своих дней он оставался вестником иного, Небесного царства на этой столь нищей и поруганной земле.

Я скажу это начерно, шепотом, Потому что еще не пора: Достигается потом и опытом.

Паденье -- неизменный спутник страха,

И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты: Булыжники и грубые мечты - В них жажда смерти и тоска размаха! Так проклят будь готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге веселых дров не жгут.

“Паденье — неизменный спутник страха ”: если считать, что камни бросает Бог, а не земное притяжение, то камень — лишь мертвый булыжник, храм.

Но страх самый обычный, обыденный, будничный - страх остаться без денег, страх не угодить начальнику, страх перейти улицу перед быстро идущей машиной, страх, нисходящий до испуга, и испуг, восходящий к страху, - не воспринимается нами как что-то действительно низменное, отвратительное. Это вполне законный житейский страх, страхулечка, страшок. Но, в сущности, все это будет называться не страхом, а боязнью. Все остальное - страстишки. Страх велик в своей разрушительной силе. Он противоборствует любви, чести, надежде, гордости, состраданию - старым прописным человеческим истинам.

Без преодоления страха, без его уничтожения произведение писателя обречено на гибель. Постичь бы это и навсегда забыть о страхе. Мандельштам из тех людей, кто преодолел страх, кто в борьбе с ним, в постоянной схватке одерживал над ним победу. Из этих битв, борьбы, схваток можно составить целую антологию.

Осип Мандельштам